Увертюра

Гаснет свет. Ночь. Тишина. Музыка увертюры начинается словно капель, потом складывается мелодия духовых инструментов, и, наконец, раздаются мощные, протяжные аккорды электрооргана. Под эту же мелодию в конце будет происходить вознесение в слой Хевисайда. Гирлянды лампочек мигают, плавно загораясь и погасая. Прожекторы бросают лучи в разные стороны.

В зале появляются актеры-кошки. В руках у них светящиеся кошачьи глаза. Кошки проходят по рядам, заглядывают в лица зрителям, некоторые ползут на четвереньках по парапету балкона. Во время антракта в театре Wintergarden я специально подошел посмотреть: на парапете укреплены металлические скобы. Профсоюз актеров может не беспокоиться.

Кошки одеты в блестящие трико, разрисованные во все цвета и узоры, какие только носят преставители семейства кошачих. На ногах цветные гетры (стиль аэробики, если угодно). На лицах -- сложный, многослойный грим. Костюм дополняют парики, меховые воротники, гривы и, естественно, хвосты. Есть интересный фанатский сайт на http://maynard.simplenet.com/Catsmeow/Home/. Там можно найти иллюстрированные советы по гриму и костюмам для любительской постановки.

Издалека кошки обворожительны. Однако, во второй раз я взял места на сцене, буквально в метре от исполнителей, и все хорошо разглядел. Это фантастически тренированные люди, но далеко не идеального телосложения. Удивительны их движения: сотни часов репетиций и представлений выработали у актеров нечеловеческую пластику. Грим использует естественный цвет кожи: черные лица выглядят, пожалуй, выигрышнее. На сцене Winter Garden труппа работает, обращаясь во все стороны одновременно: крайняя кошечка пела и танцевала в сумасшедшем темпе, держась в ракурсе, предписываемом построением группы, но успевала послать специальную улыбку и взмах хвоста даже нам, сидевшим сзади от нее.

Постановщик шоу Trevor Nunn пишет, что при переносе лондонского спектакля на Бродвей им пришлось просмотреть две тысячи человек, чтобы найти 20-30 танцоров, певцов, и акробатов. В "Кошках" есть, по-моему, всего три роли, исполнители которых не танцуют. Эти трое демонстрируют настоящие оперные голоса. То, что делают остальные, это, конечно, не бельканто, зато специфика представления, основанного на блистательных стихах, требует ото всех не только музыкальности, но четкой дикции и правильного английского языка.

Если последнее требование имело особое значение для Бродвея (Nunn подчеркивает, что он хотел поставить американский мюзикл и поэтому отказывался от услуг экспатриотов-англичан), то в Лондоне труднее всего давалась танцевальная часть: таких постановок там раньше не бывало.

Рассказывая о вербовке кошачьей труппы, Nunn вспоминает знаменитый мюзикл A Chorus Line, в основе сюжета которого -- леденящий душу советского человека процесс набора рядовых исполнителей для новой бродвейской постановки (американцы считают это произведение смешным). В то время никто не мог предполагать, что именно Cats побьют установленный A Chorus Line рекорд самого долгоживущего шоу в истории Бродвея, перевалив летом 1997 года рубеж в 6138 представлений. Аналогичный рекорд в Лондоне составлял 3358 представлений и был побит "Кошками" в 1981 году. Многие считают успех "Кошек" в Нью-Йорке незаслуженным, и я понимаю их доводы: действительно, "Кошки" простодушны, сюжетно бессвязны, да к тому же еще и британские до кончиков хвостов, хотя и поставлены по стихам американского поэта.

Мне не довелось посмотреть A Chorus Line на театре, но я видел кинофильм, который примерно в 1986 году прошел по экранам СССР под названием "Кордебалет", и много раз вспоминал его потом, когда, уже при капитализме, отбирал, принимал на работу и увольнял людей для "Компьютерры". Найти запись A Chorus Line в России, по видимому, невозможно: много раз я расспрашивал распространителей видеопродукции, но никто даже не слыхал ни о чем подобном. Сопоставьте с бешенной популярностью его на Западе, и вот вам еще один пример того, как англо-американский мюзикл не принимается российской публикой. Подозреваю, этот жанр просто слишком интеллектуален, чтобы пользоваться здесь коммерчески значимым успехом.

Итак, пока звучит увертюра, кошки постепенно собираются на сцене. Они спускаются по лесенкам, замаскированным бутафорским мусором, выскакивают из водосточных труб, кто-то выкарабкивается из мусорного бака, кто-то съезжает с капота автомобиля как с горки. Музыка ускоряется, превращается в нарастающий хаос звуков и обрывается. Потом осторожно вcтупает снова. Кошачье общество с боязливым любопытством озирается по сторонам...

начинается пролог