ACT I
2 Prologue:
Jellicle
Songs for
Jellicle Cats
4 The
Invitation
to the
Jellicle Ball
9 Mungojerrie
and
Rumpleteazer
-- The Battle
of the Pekes
and the
Policles
4 Skimble-
shanks, the
Railway Cat
Весной 1998 года команда издания, в котором я тогда работал, ездила на очередную выставку CeBIT. Как правило, она продолжается более недели и планируется так, чтобы середина срока пришлась на выходные. Соответственно, появляется возможность прихватить следующие выходные и заняться туризмом.
Мы с коллегами, Мариной Комиссаровой и Сергеем Леоновым, по наущению другого сотрудника того же издания, Евгения Козловского решили съездить в Гамбург. Между ним и Ганновером, гда проходит CeBIT, примерно час езды на скоростном поезде -- как раз таком, какой два месяца спустя потерпел крушение на этом самом перегоне.
Леонов собирался уехать следующим вечером: ему надо было возвращаться в Москву. Мы приехали поздно, кинули вещи в первой попавшейся дешевой гостинице района Алтона и прямо отправились на расположенный поблизости проспект Репербан, который советские моряки называли Триппербаном. Это район увеселительных заведений и легальной проституции. Последняя, как таковая, нас в тот момент не интересовала, хотя Козловский много рассказывал именно об этом аспекте ночной жизни великого города. Пошли мы, чтобы поужинать: в Алтоне все уже закрылось.
Репербан нас совершенно разочаровал: он был общирен, темен, и пуст. Редкие искатели ночных приключений деловито пробегали небольшими группками. Мы шли, присматривая место для ужина, и в конце (вернее, в начале) улицы наткнулись на "Кошачий театр".
Листовки с рекламой "Кошек" и нескольких других мюзиклов на музыку Эндрю Ллойда Веббера я заметил еще раньше, когда заполнял анкету в гостинице, и показал Марине: вот, смотри, они и сюда добрались. За полгода до этого нам с ней удалось посмотреть "Кошек" на Бродвее, причем для меня это был уже второй раз. Пошли мы в театр Wintergarden на второй или третий день после перелета (спать хотелось ужасно) и, помню, тогда я подумал, что это как первый ресторан Мак-Доналда в Москве: сходил сам, сводил товарища -- и завязал на всю оставшуюся жизнь.
Но
одно дело листовки, а другое -- театр живьем. Мы
потерлись у входа, поглядели на афиши и
фотографии, попытались объяснить Леонову, что
это такое, и пошли назад. Такие объяснения, как вы,
наверно, знаете по собственному опыту, очень
заразительны. Через несколько минут
наблюдательная Марина заметила, что я мурлычу
себе под нос пролог: Are you blind when you're born? Can you see in the
dark?
Чтобы сохранить лицо, пришлось пойти в наступление. За ужином я уговорил всех пересмотреть свои планы, чтобы завтра отправиться на "Кошек". Могло еще не оказаться билетов, но несколько мест в почти полном зале нашлось. Правда, более дорогих, чем мы ожидали, но ничто уже не могло нас остановить.
Я заметил, что гамбургские проститутки этой прохладной ночью все до одной были одеты в кошачьем стиле: трико, гетры, псевдоспортивная обувь, шарообразные пуховки, и все это ярких тонов. Шеренги их смотрелись очень хорошо, особенно по сравнению с Москвой, где даже в офисах процветает смесь ближне- средне- дальне- восточных мотивов.
Теперь представьте себе: трое сотрудников российского издания теряют вечер в Гамбурге, да еще и отдают кровные пятьдесят долларов с носа, чтобы посмотреть спектакль на непонятном им языке. При этом один из них идет на него в третий раз, другая -- во второй, а вместе они тащат третьего, который до этого ни о каких "Кошках" слыхом не слыхал, и который, ввязавшись в эту авантюру, поломал все свои расклады и рисковал опоздать на самолет из Франкфурта. Можно было бы добавить еще несколько впечатляющих деталей, но и сказанного достаточно, чтобы любой здравомыслящий человек поставил диагноз: фанатизм. Я, кстати, согласен. Только вы сначала сходИте сами, а потом поговорим.
Что же такое театр "Кошек" и что в нем происходит?